«Я был схвачен по доносу гестапо»: як падпольшчыкі Светлагоршчыны змагаліся з захопнікамі

У летапісе Вялікай Айчыннай вайны дагэтуль застаецца яшчэ шмат не да канца вывучаных старонак, напрыклад, аб дзейнасці падпольшчыкаў. І калі вы думаеце, што ў нашых краях іх не было, то глыбока памыляецеся. Людзі, якім быў неабыякавы лёс Радзімы, змагаліся з фашыстамі не толькі на палях бітваў, але і глыбока ў тыле. Іх імёны мы таксама павінны ведаць і памятаць…

У блогу бібліятэкара з Дубровы Людмілы Бусел знаходжу ліст Васіля Шумскага (у даваенны час — дырэктара Дуброўскай школы), адрасаванага Паўлу Буслу, датаваны 15.6.1970 г. (падаецца на мове арыгінала).

«Тебе, видимо, известно, что я в Дуброве остался не по своей воле, а по заданию. Задача заключалась в том, чтобы в тех тяжелых условиях оккупации спасти советских людей, нейтрализовать и обезвредить предательскую деятельность кулаков, предателей и полиции.

Одним из таких патриотов был Спиридон Кохно из Михайловки. Он пошел на службу бургомистром волости и стал активно пресекать антисоветские действия кулаков. Полицию он решил подчинить в первую очередь волости, а не немцам. Он стал пресекать их произвол, мародерство и террор против советских людей. Всем этим особенно отличался выродок полицай по кличке «Кочан». Такие действия Спиридона Кохно не понравились полиции. Они на него состряпали в немецкую комендатуру подлый донос. Кохно был схвачен гестаповцами и расстрелян возле Паричей.

Второй патриот — старик Кузьма (фамилия, кажется, Дайнеко). Летом 1942 года через Дуброву проходил специальный десантный отряд. В этом отряде был инспектор Паричского РОНО Борис Викторович Таранчук и мой товарищ по студенческой скамье Иван Кулеш. Этому отряду старик Кузьма передал патроны и оружие, которые он сохранил, а я передал 10 бланков немецких паспортов (Aysvais). Позже Таранчук говорил, что эти бланки им сослужили хорошую службу.

Все было спокойно, пока к немцам в Паричи из Рудобелки от партизан не перебежал предатель по кличке «Шпак». Ему были известны некоторые связи населения с партизанами. По доносу этого выродка погибло около 200 человек. Был схвачен и старик Кузьма, зверски избит и расстрелян.

Я тоже был схвачен по доносу Шпака гестапо. На мое счастье, он знал лишь только то, что у меня были партизаны и не располагал более никакими фактами. Поэтому после нескольких допросов меня через несколько дней отпустили.

Третьим человеком был Василий Кохно — староста из Великого Бора. Он всеми возможными способами саботировал указания немцев, помогал партизанам продовольствием и оружием, передавал ценные сведения партизанам. Во время одной карательной операции немцев, он был захвачен немцами на опушке леса, когда шел со встречи с партизанами, и зверски расстрелян. Думаю, что это злодеяние не обошлось без помощи полиции.

Вот мне и хотелось бы, чтобы три патриота, отдавшие жизнь за родину и народ, не были забыты…

Теперь несколько слов о себе. Полиция после расстрела Спиридона Кохно обнаглела. Для того, чтобы быть в курсе их грязных дел, надо было иметь среди них нашего человека. Для этого в полицию поступил молодой парень Василий, кажется, Друзик. Его отец работал в «Коммуне», и его расстреляли немцы.

В это время я связался с отрядом «За Родину», с его начальником штаба Дмитрием Качуро из Давыдовки. От него я получал в достаточном количестве листовки, сводки Совинформбюро и наши газеты. Связной служила его сестра, которая проживала в деревне Великий Бор. Всю эту литературу разными способами распространял по району. Особенно много листовок стали находить в Дуброве.
Полиция заявила, что листовки каждую ночь в деревню носят партизаны. Прибыли немцы, оцепили с вечера всю деревню и запретили выходить из домов. Об этом я узнал от Васи. Я ему дал несколько экземпляров газеты «Звязда» и листовок. Дал задание: ночью разбросать по улицам деревни. Так он и сделал. Это взбесило немцев. Комендант заявил полицейским, что они сами партизаны и, если они за три дня не найдут распространителя листовок, то он их самих вздернет на виселицу и т.д.

Состоялось совещание полиции. Кочан на нем высказал догадку, что если убрать Шумского, то и листовок не будет. С таким доносом они назавтра должны были ехать в комендатуру. Обо всем этом мне стало известно через Васю, и я, не дожидаясь завтра и второго ареста, той же ночью ушел в партизаны через Великий Бор».

Если вы нашли опечатку, пожалуйста, сообщите нам. Выделите текст с ошибкой и нажмите Ctrl + Enter.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: