Хлеб … Это слово для 86-летнего жителя д. Страковичи Степана Глушко значит больше, чем просто продукт питания, который, имея невысокую цену, ежедневно у каждого лежит на обеденном столе. Оно вмещает в себя огромный для маленького ребенка мир его голодного детства, когда краюха хлеба была самым желанным лакомством…
Степан Андреевич обратился в редакцию «СН» с письмом, в нем он рассказал историю, которая до глубины души ранила его и не поддается пониманию. «У каждого народа есть свое название этого продукта. Но объединяет их все одна суть: хлеб – это Божий дар, – пишет он. – Испокон веков хлеб высоко ценился, потому что его путь до стола был очень сложным, требовалось вложить много труда. Сейчас этот процесс механизирован, но ценность хлеба по-прежнему высока. К сожалению, не у всех, кто его потребляет, есть к нему уважительное отношение».
Вкус черного, черствого хлеба
Предваряя историю, потрясшую его сознание, Степан Глушко мысленно возвратился в свое послевоенное голодное детство. «В 1945 году мне было всего 5 лет, – рассказывает он далее. – Мой дядя, родной брат погибшего отца, отдал меня и двоих старших сестер в детдом. Так я оказался на сборном пункте для детей-сирот, который располагался на станции Копцевичи Петриковского района бывшей Полесской области. Помню, привез он как-то кулидку черного черствого хлеба и отдал ее мне на глазах воспитательницы и детей-сирот. Мне было очень стыдно одному обладать таким подарком, от которого я отказывался. Но меня уговорили его взять, а хлеб разделили. Все это происходило на глазах пленных немцев, которые находились рядом, в лагере за проволокой. Откормленные, в новой военной форме, они над нами смеялись. Смотреть на этот контраст было жутко».
В дальнейшем так сложилось, что Степана разлучили с сестрами. Его перевели в детдом д. Давыдовка. Там был расположен военный госпиталь, в котором проходили лечение дети, испытавшие на себе ужасы Озаричского лагеря. Каждый день из пекарни Озаричей привозили повозку свежего хлеба для детей-сирот. Степан Андреевич вспоминает, что местные жители им очень завидовали, поскольку хлеб, да еще свежеиспеченный, в первый послевоенный год был большой редкостью на их столе.
В Давыдовке он пробыл до июля 1950 года, затем для дальнейшего лечения зрения был переведен в спецдетдом д. Юровичи Калинковичского района. После окончания школы поступил в техникум механизации сельского хозяйства. За четыре года учебы дважды ездил в составе студенческого отряда на уборку хлеба в Казахстан.
Оцепенение
Этот случай, потрясший его и вернувший память в голодное детство, произошел на автобусной остановке д. Страковичи, которая находится всего в 16 км от д. Давыдовка. За свою долгую жизнь Степан Андреевич посетил много населенных пунктов, но именно Давыдовка стала для него точкой отсчета. Здесь его, как и множество других сирот, военные врачи спасли от голода.
«Однажды я пришел на автобусную остановку, чтобы поехать в Светлогорск. Смотрю – под ногами разбросан нарезной батон. Молодые люди, ожидавшие автобус, безразлично смотрели на хлеб, а некоторые … пинали его ногами». Людей старшего возраста не было. В сознании человека, пережившего послевоенные голодные годы, пульсировал лишь один вопрос: «Зачем?!». Можно было бы как-то понять их безразличие к ситуации, но чтобы еще и такое пренебрежение?
Еще одна ситуация вызывает у него сожаление: некоторые односельчане побросали свои приусадебные участки, перестали их обрабатывать. И теперь на них стоит многолетний высохший пожароопасный бурьян. «Может быть нужно обратиться в сельский Совет с просьбой об их отчуждении и передаче в другие, хозяйственные руки?» – задается он вопросом.
С 1962 года Степан Глушко работал механизатором в колхозе «Прогресс» д. Печищи, затем – на Василевичском торфопредприятии. С началом строительства Химзавода пришел на предприятие, трудился здесь 28 лет. Последние 6 лет перед выходом на пенсию работал на Светлогорской ТЭЦ, где ему предложили инженерную должность.
На протяжении долгих лет жизни Степан Андреевич никогда не позволял себе оставить недоеденным даже маленький кусочек хлеба и уж тем более – выбросить. Все эти годы он несет в себе память о голодном детстве, о той кулидке черного черствого хлеба, вкуснее которой он никогда больше не ел…
