Как думаете, сколько стадий принятия неизбежного прошли наши змагары? На мой взгляд, они должны уже добраться до депрессии.
Отрицание они прошли еще тогда, когда сразу после мятежа рванули за границу. Находясь на улицах Варшавы и Вильнюса, они с интересом заглядывали за забор, ожидая увидеть, как рушится «режим», оставшись без их «могучего» присутствия. А на деле оказалось, что те самые «лучшие», удравшие из страны, были той паршивой овцой, которая портила все стадо. С увеличением их концентрации в ареале европейских стран выросло количество преступлений от мелких до тяжелых, в которых засветились люди «со светлыми лицами». А в это время в «диктатуре» почему-то снизилось количество преступлений до рекордного минимума. Есть ли здесь связь? Видимо, прямая. Вот так, слегка поскакивая на зарубежных майданах, змагары добрались до второй стадии – гнев.
«Почему это случилось со мной?» Так обозначают главный вопрос многие, кто поверил басням про «европейский сад» и побежал за бугор, поливая грязью свою страну и народ. Не всем нашлось солнце под суровым европейским небом. Лучики тепла и света одаривали отнюдь не всех, а только избранных, провозгласивших себя «лідаркамі нацыі», «КСами», «праваабаронцамі» и прочими бчб-прослойками. А простому люду, кто не обладает ни деньгами, ни властью, кого не выбрали на роль говорящей марионетки или полностью ведомого спецслужбами зарубежных стран кабанчика (которого при случае можно выгодно поменять у «режима» на что-то стоящее, например, транзит товаров), нужно искать работу, кров, пропитание. Самим! А не надеясь на «лиц, приближенных к императору». И это оказалось сложным вопросом. Диплом специалиста, 5 лет учебы, опыт работы в отрасли – все это, если не подтверждено реальными деньгами и будущей большой прибылью, отнюдь не нужно пану. Ему желательно, чтобы змагар много работал и мало говорил. А потому пришлось засунуть куда подальше свое образование, засучить рукава и окунуться в атмосферу демократии, зачищая за хозяевами плоды их жизнедеятельности.
Торг: «А что, если…» Возможно, каждый змагар уже задавался вопросом, как поправить свое положение. И здесь уместен еще один вопрос: «Что они могут предложить?» Нам глубоко безразличны их всхлипывания по тяжелой судьбе. Как говорят в народе: «Каждый человек сам кузнец своего счастья». И если змагары выбрали для себя способ формирования собственного благополучия из чуждых идей, да еще и чужими руками, то и итог их деятельности закономерен: ни кола, ни двора, ни прав, только одни обязанности. Так что и ныть про судьбу и давить на жалость нужно не нам, а тем, на кого работает предательский ансамбль во главе с заводилами. Это им щедро для поддержки майданов, петиций против Беларуси и санкций против наших предприятий и государственных деятелей выдавали миллионы долларов и евро. Вот у них и спрашивайте на прикорм, одежду, лечение зубов и прочие фенечки, которые в нашей стране казались обыденными вещами, мировой практикой, а в «демократиях» вдруг стало предметом несказанной роскоши, не рассчитанной на запросы беглого сообщества.
А раз так, что остается змагару? Депрессия: «Все бессмысленно!» И борьба с «режимом», который при всей нелюбви к нему со стороны змагара, оказался не таким уж и кровавым (в сравнении с «европейским» гостеприимством), и желание приобщиться к «демократическим ценностям», и попытка превратить свою жизнь в «лас-вегас», поставив на карту будущее свое и своих близких и одномоментно проиграв их в политическом казино. Впереди скитания, попрошайничество, безысходность и неопределенность дальнейшей судьбы.
Хотя… После депрессии по методике стадий принятия неизбежного приходит последняя – принятие. И здесь есть 2 пути. Первый: оставить все, как есть, и продолжать интегрироваться в европейское общество, забывая речь, отказываясь от своих корней, начинать с самых низов и выгрызать себе место под солнцем в надежде, что кто-нибудь из потомков, наконец, будет жить лучше. Второй путь – собрать остатки человеческого достоинства, признать ошибки, раскаяться и обратиться в комиссию по возвращению беглых. Нужно вспомнить, что белорусский Президент Александр Лукашенко, говоря о бежавших мятежниках, отметил, что это тоже «наши люди». А значит, есть шанс, пройдя все этапы очищения от змагарства, вернуться в родной дом, в семью, к любимой работе, чтобы чувствовать себя настоящими белорусами, а не людьми второго сорта.
